18 декабря 2017 Сделать стартовой  |  Добавить в избранное  |  Написать письмо
 Поиск  
100 СТРОК

ВЛАСТЬ
далее
ЗОНА IT
АРХИВ
Перейти:
Пн. Вт. Ср. Чт. Пт. Сб. Вс.
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
РАССЫЛКА
Подписаться
Отписаться
РЕКЛАМА
Ћучшие игры онлайн на сайте vsemigry.ru.
 
 
ДАЙДЖЕСТ

Провокации Фукуямы Все статьи Версия для печати На главную
21.06.2007 12:06

Один из самых провокационных политологов США представил в Москве свою новую книгу «Америка на распутье»
 
В конце 1980-х Фрэнсис Фукуяма опубликовал «Конец истории», работу, которая в одночасье сделала его популярным. Скандальную известность перспективному американскому политологу японского происхождения принесла высказанная им тогда идея о безоговорочной победе либерализма в мире.
 
Имелось в виду, что после распада СССР американской демократии и соперничать-то больше не с кем. А история как серия международных конфликтов пришла к своему логическому финалу. Спустя 20 лет Фукуяма не только не отказывается от подобных тезисов, но и развивает их в новой книге, а также в беседе с корреспондентом газеты ВЗГЛЯД Михаилом Довженко. Не менее провокационно.
 
В 1990 году журнал «Вопросы философии» впервые на русском языке опубликовал отрывок из книги Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории и последний человек». В частности, в ней говорилось, что в мире больше не осталось «какой-либо жизнеспособной идеологии, кроме либерализма». И по большому счету историю на этом можно «считать закрытой», поскольку конфликтовать либерализму больше не с чем, а история есть не что иное, как серия войн и конфликтов.

Конец истории?

Когда пять лет назад я писал кандидатскую диссертацию по международным отношениям, для меня не было ничего проще процитировать в первой главе Фукуяму, раскритиковать его в пух и прах, а затем уже предлагать собственные тезисы, которые, конечно же, противоречили его идеям. Редкая российская научная работа начала 1990-х, затрагивающая проблемы глобализации, обошлась без этого. Недавно Фукуяма посетил две российские столицы, предоставив возможность читателям его работ лично спросить, что конкретно он имел в виду, списывая 20 лет назад со счетов истории одну шестую часть суши.

– Господин Фукуяма, вы понимаете, что в конце 1980-х написали провокационную работу, заставив чуть ли не каждого российского политолога цитировать вас, очень критически воспринимая ваши идеи?

– Я не пишу «провокационные» книги специально. По крайней мере, я никогда не ставил перед собой такой задачи. А то, как их воспринимают, от меня не зависит. Что же касается книги «Конец истории и последний человек», то основные ее тезисы до сих пор верны и не утратили своей актуальности.

В этой работе я говорил, что мир идет к либерализму постепенно, поступательно. Сегодня этот процесс все еще не завершен. Например, мы не можем сказать, что сейчас в Китае есть либеральная демократия. Но китайцы развиваются в этом направлении. А это значит, что основные тезисы моей книги верны.

Считать, что Фрэнсис Фукуяма – всего лишь наивный теоретик, глупо. Сегодня так говорят о нем либо те, кто поверхностно знаком с его работами, либо те, кто в силу каких-то своих причин не желает видеть очередную политическую провокацию в его новых работах.

С тем же успехом «наивной» можно считать и книгу Збигнева Бжезинского «Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические перспективы». Кстати, именно Бжезинскому Фукуяма выражает особую благодарность за помощь в написании своего нового труда.

Только личное

Последняя книга Фукуямы, изданная в России, – «Америка на распутье». Как заявляет сам автор в предисловии к ней, «предмет этой книги – американская внешняя политика после атак «Аль-Каиды», предпринятых 11 сентября 2001 года». При этом Фукуяма не забывает уточнить, что тема работы для него – личная.

Видимо, с тех же «личных» позиций в своей новой работе Фукуяма пытается всеми способами объяснить читателю, что не имеет сегодня ничего общего с американской «антитеррористической войной» в Ираке.

Вернее, имел, когда в 1998 году подписывал письмо участников проекта «Новый век Америки», которое призывало администрацию Клинтона к ведению более жесткой линии по отношению к Багдаду после того, как Саддам Хусейн стал чинить препятствия работе военных инспекторов ООН. Тогда Фукуяма, по его собственным словам, еще разделял точку зрения неоконсерваторов, которые в начале 2000-х отстаивали такие принципы внешней политики, как смена режима, благодетельная гегемония США в мире, однополярность, доминирование и исключительное положение Америки.

Фукуяма заявляет, что неоконсерваторы напрямую не влияли на формирование внешней политики Дж. Буша-младшего, хотя бы потому, что представители этого направления были вне структур власти до 2000 года. Однако Буш тогда активно пользовался советами со стороны. И, как показала история, одна из основных таких «сторон» была неоконсервативной.

В принципе нет ничего необычного в том, что неоконсерватизм оказал такое сильное влияние на современную внешнюю политику США. Идеи этого теоретического направления оказались наиболее «доходчивыми» и соблазнительными для американской администрации в тот период, когда США стали лидерами однополярного мира, что бы там ни говорили сторонники многополярности.

Если уж Рональд Рейган в свое время легко претворил эти идеи в жизнь, будучи обязанным считаться с другой супердержавой, то Бушу – сам бог велел. Правда, как уточняет Фукуяма, Рейган, в отличие от Буша, все-таки был интеллектуалом.

Само направление неоконсерватизма появилось в Городском колледже Нью-Йорка на рубеже 1930–1940-х годов. Его корни восходят к деятельности группы интеллектуалов по большей части еврейского происхождения, в которую входили Ирвинг Кристол, Дэниел Белл, Ирвинг Хау и другие выходцы из рабочих семей иммигрантов. Они не могли позволить себе отправить детей в Колумбийский или Гарвардский университеты.

В те времена главным элементом, цементирующим взгляды группы на политику, был сильный антикоммунизм. Кстати, если сегодня, в период излишней «политкорректности», вы решите вспомнить о «еврейских корнях» неоконсерватизма в Америке или, например, о том, что бывший заместитель министра обороны США Пол Вулфовиц, еще один сторонник этого течения, – тоже еврей, то вас тут же обвинят в антисемитизме.

Фукуяма в своей новой книге так и делает.

«Моральные принципы»

По разным «личным» причинам открещиваясь в своем последнем труде от неоконсерватизма, Фукуяма пытается предложить теоретическую структуру под названием «реалистическое вильсонианство». При этом он критикует и реалистов, к числу которых относится очень нелюбимый им Генри Киссинджер, и неоконсерваторов. И тех и других, по мнению Фукуямы, нужно просто подкорректировать. В результате он предлагает концепцию, согласно которой «слабые и несостоявшиеся государства сегодня являются одним из основных источников нестабильности в мире и потому для единственной мировой сверхдержавы попросту недопустимо отворачиваться от них, как по соображениям безопасности, так и в силу моральных принципов».

Наивно? Отнюдь. Фукуяма уже не в том возрасте, чтобы его в этом подозревать. Цинично? Да. Лицемерный термин «моральные принципы» в данном случае – ключевой. Ничего нового для американской теоретической мысли Фукуяма при этом не предлагает.

Он лишь советует нынешней президентской администрации воспользоваться беспроигрышным вариантом – картой, которая в начале прошлого века уже принесла удачу внешней политике США. Тогда политический авантюрист Вудро Вильсон обскакал в своей риторике реалиста и нобелевского лауреата Теодора Рузвельта, в одночасье предложив отказаться от правил игры на мировой арене в духе политического реализма. В его основе – государственный суверенитет, закрепленный Вестфальским мирным договором 1648 года.

Что предложил Вильсон? Заменить суверенитет «моралью» и позиционировать себя в качестве государства, которое не имеет отныне права не вмешиваться во внутренние дела других стран, если это угрожает «священной корове» – демократии (в общем-то, уже исходя из этих тезисов, термин «реалистическое вильсонианство» звучит не иначе как оксюморон). Теодор Рузвельт, проиграв выборы Вильсону, потом восхищался его талантами, признавая, что не достиг бы столь же блестящих результатов, как Вильсон, держась лишь за принципы политического реализма.
 
В духе вильсонианства США не могли, наверное, позволить себе не участвовать и во Второй мировой войне, открыв, правда, второй фронт лишь 6 июня 1944 года, когда СССР уже одерживал победу за пределами собственных границ. При этом в духе «реалистического вильсонианства» Фрэнсис Фукуяма совершенно серьезно заявляет, что «Америка выступила против нацистской Германии и сыграла ключевую роль в поражении Гитлера, а также Японии».

В этой связи, наверное, можно понять и острую «теоретическую» неприязнь Фукуямы к Генри Киссинджеру (по крайней мере, в книге это явно чувствуется). Ведь Киссинджер до сих пор – в начале XXI века – имеет «глупость» ставить принцип государственного суверенитета во главу угла в международной политике, а СССР и Россию считает одним из ключевых постоянных игроков на мировой арене, некоторой политической константой.

Принципиальным «моральным» отличием реалистического вильсонианства от неоконсерватизма, по мнению Фукуямы, является то, что его концепция предполагает новый взгляд на вопросы развития международных институтов, которые неоконсерваторы редко воспринимали серьезно.

Что имеется в виду? А то, что, например, главная универсальная международная организация – ООН, по мнению Фукуямы, нелегитимна и неэффективна, потому что «многие ее члены далеки от демократии». Поэтому американцы совершенно правильно не следуют многим ее предписаниям. А все члены НАТО, наоборот, являются истинными либеральными демократиями, поэтому в этой организации меньше проблем с легитимностью.

Оправдание демократии

Что касается России, то она, по мнению Фукуямы, «при Владимире Путине явственно идет по пути сворачивания многих либеральных реформ, начатых в эпоху Ельцина», и сегодня по уровню либеральной демократии ее можно поставить в один ряд с такими странами, как Зимбабве, Аргентина, Венесуэла, Боливия, Эквадор, Камбоджа и Белоруссия. Даже в Румынии в свое время произошел безболезненный переход от диктатуры к демократии. Эстонию и Польшу, в частности, Фукуяма вообще приводит в качестве образцов истинно либеральных демократий в Европе.

Чуть было не добавляет в этот же список и Украину – страну, где, по его мнению, «народные волнения» привели в 2004–2005 годах к власти Виктора Ющенко, показав, что «демократическая волна, возможно, еще не схлынула». Однако вовремя оговаривается, вспоминая, что эта «демократическая волна» уже давно погрязла в коррупции.

Однако все это не такие серьезные минусы, как те «внутренние нравственные недостатки», которыми обладал коммунизм в СССР, из-за чего он и «рухнул в течение нескольких лет».

Продолжая на страницах новой книги свою персональную борьбу с коммунизмом, Фукуяма вообще доходит до того, что «это на редкость пустая и искусственная идеология, не имеющая органических корней в обществе, где она насаждалась». Никто, конечно, не заставляет американского «философа» принимать во внимание идеи Николая Бердяева, высказанные в работе «Истоки и смысл русского коммунизма». Однако же неплохо было бы помнить о том, что сам неоконсерватизм, с которым он имел столько общего, возник на почве не просто антикоммунизма, а противостояния троцкизма сталинизму.

Ирак-н-ролл

Возвращаясь к дню сегодняшнему, Фукуяма заявляет, что вообще-то «трудно обвинять администрацию Буша за ее веру в существование в Ираке арсеналов химического и биологического оружия, так как все разведки и инспекторы ООН были в этом убеждены».

Вскользь замечая, что «история вряд ли благосклонно оценит нынешнюю войну в Ираке», Фукуяма незамедлительно предлагает свои методы распространения во всем мире либеральной демократии, от которой со времен его «Конца истории», оказывается, никто не отказывался.

Так вот, США, по его мнению, постоянно «должны быть в состоянии осуществлять смену режимов», нечасто, но применяя для этого методы превентивной войны, так как «благодетельная гегемония», коей являются сегодня Соединенные Штаты, вынуждена быть безжалостной. Ведь «американцы небезосновательно удовлетворены сегодня своей жизнью».

Так почему бы и другим странам не сделать такой же подарок, даже если они по глупости своей его и не хотят? «Почему США должны при отсутствии объективной необходимости связывать себе руки, в то время как они находятся на вершине могущества относительно остальной части миропорядка?» – задается вопросом Фукуяма в финале своей работы.

Развивая свою политическую мысль, видимо, от неоконсерватизма к реалистическому вильсонианству, Фукуяма предлагает современной американской администрации обратить пристальное внимание на «наиболее значимый путь применения американской мощи на современном этапе».

Это даже не всегда военная сила, а способность США формировать облик международных институтов. Их способность влиять на внутреннюю политику государств, например, через финансирование неправительственных организаций внутри тех или иных стран. Фукуяма совершенно справедливо в этой связи замечает, что НПО сегодня легко могут быть влиятельнее иных суверенных государств на мировой арене.

Причем вопросы о поддержке США неправительственных организаций внутри России Фукуяма старательно не комментирует. Зато о «непрозрачности» Газпрома, к примеру, готов беседовать с журналистами гораздо более обстоятельно.

В принципе в своей новой книге, не претендующей на теоретические откровения, Фукуяма в очередной раз провоцирует своих читателей на обсуждение ключевых моментов современной истории: гегемонии США, войны в Ираке, НПО, «морали в политике» и так далее. Зачем он это делает? На этот вопрос может ответить только он сам.

VZ.RU

НОВОСТИ
Oligarh.News




FACE-CONTROL
СПЕЦПРОЕКТ
ГОЛОСОВАНИЕ
В ближайшее время отношения с Россией:
Ухудшатся;
Улучшатся;
Не изменятся.
ПАРТНЕРЫ

СТАТИСТИКА
 
Новости Слухи Досье 100 строк Cемьи Цитаты Форум Экспорт